Последние годы жизни

28 февраля 2012 - Администратор

Старец был духовником множества иноков, архиереев (в том числе Патриарха), простых мирян. К нему ехали со всей России. Скрыться от богомольцев он не мог и не пытался, и время от времени милиция начинала интересоваться - почему по такой-то лестнице, в такую-то квартиру постоянно идут люди, группами по шесть-семь человек, да еще, по всему видно, приезжие - с сумками, с кошелками. Духовные дети старца жили в постоянном страхе за него. В Москве ему пришлось сменить одиннадцать квартир.

Старец был духовником множества иноков, архиереев (в том числе Патриарха), простых мирян. К нему ехали со всей России. Скрыться от богомольцев он не мог и не пытался, и время от времени милиция начинала интересоваться - почему по такой-то лестнице, в такую-то квартиру постоянно идут люди, группами по шесть-семь человек, да еще, по всему видно, приезжие - с сумками, с кошелками. Духовные дети старца жили в постоянном страхе за него. В Москве ему пришлось сменить одиннадцать квартир.
С каждым годом отец Сампсон слабел. Воспаление легких, болезни сердца и печени, язва желудка, осколки в руке - далеко не полный перечень его недугов. Но он продолжал служить, время от времени его приглашали в различные храмы Москвы.
Он служил и в своей домашней церкви, освященной в честь Покрова Божией Матери. Здесь собирались все его духовные чада. При старце даже возникло что-то вроде домашнего монастыря. Он проводил службы, исповедовал, назначал молитвенные правила, давал послушания, налагал епитимьи. "И никто не знает, - говорил он, - что в Москве есть Покрово-Феофановский монастырь". (Феофана Затворника старец почитал своим учителем).
С людьми духовно незрелыми отец Сампсон обходился очень ласково, к своим же духовным детям был строг.
"Как нужно беречь каждый день, как нужно выжигать из себя гордыню, как нужно следить за своей ревностью и совестью, как нужно себя прибрать, себя подобрать, чтобы быть готовым для вечности, знать, что малейшая гордыня - и нас задержат, - говорил он. Какое должно быть тщание, и как нельзя отставать! Иначе бесы прибьют. Пример - военнопленные. Когда их гонят - проводят по 100 километров в день, и если кто отстает, его убивают, записывая: "За попытку бежать". Так точно и бесы поступают".
Он отучал от ненастоящей, механической молитвы.
"Богу нужно сердце, а от сердца вопль, а не казенно - акафисты, каноны... Ведь без воздуха как человек может жить? А сердце дышит беседой с Богом только. Святые молились, как жвачку жевали,
несколько раз повторяли слова - от сладости. Один акафист можно читать несколько часов..."
Но иногда старец давал своим чадам и послабление. Все собирались за праздничный стол, дружно хлопотали, готовясь к чаю, фрукты, конфеты, торты, печенье... Прежде чем сесть за стол, отец Сампсон совершал молебен. За столом шла увлекательная беседа. Старец отвечал на вопросы или сам рассказывал что-нибудь интересное, всех согревал любовью. Было много шуток, радости, смеха. Потом пели благодарственные молитвы, снова праздничные тропари и его любимое: "Тебе, Богородице, хвалим".
Многие епископы и митрополиты искали совета схимника. "Суть, смысл и цель ига Архиерея - ежедневного мученика-исповедника, но не администратора над епархией", - говорил старец. Шел к нему - за советом и исцелением - и простой люд.
Между тем его собственное здоровье ухудшалось, от переутомления участились сердечные приступы. Часто вызывали "скорую". Врачи делали уколы и уезжали, а уже через полчаса после ухода медиков старец продолжал прием. В ответ на просьбы поберечь себя, он говорил: "Лишний укол приму, ничего со мной не случится, пусть меня колют, пока я жив, а людей обижать я не имею права".
В начале 1974 года с ним случился левосторонний инсульт с потерей речи. Старец пролежал почти год, первый молебен отслужил на ногах только на следующее Рождество. И снова начал служить в своей домашней церкви. "Небо было так близко, что можно рукой достать" - говорил он об этих литургиях. Совершая их, старец часто останавливался - слезы мешали ему служить.
Подошли новые скорби. Из его зимней квартиры была похищена вся библиотека, в том числе любимая икона Благовещения, принадлежавшая некогда Екатерине II, - фамильная икона Сиверсов. Это выл сильный удар для старца. Он сказал: "Господь постепенно готовит меня к вечности, отнимает самые мои дорогие вещи".
Еще через некоторое время старец чуть не сгорел. Пожар возник в два часа ночи, хорошо, в доме ночевали приезжие священники - они вывели отца Сампсона из огня. Во время второго пожара сгорело его оставшееся имущество.

Рейтинг: -1 Голосов: 1 4969 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий